18:30 

Убийство в дирижабле

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
Тандем: hao-grey и СЮРприз*

Название: Убийство в дирижабле
Автор: hao-grey
Иллюстратор: СЮРприз*
Бета: КП
Техника иллюстрации: цветные и графитные карандаши, линер, бумага
Категория: джен, гет
Жанр: кейс-фик с любовной линией, стилизация под стимпанк, фэнтези
Герои: Шерлок Холмс/фем!Уотсон, Себастьян Моран/НЖП, Грегори Лестрейд, Ирэн Адлер и др.
Рейтинг: PG-13
Размер: макси (24 700 слов)
Дисклеймер: авторские права на Шерлока Холмса и прочих персонажей принадлежат сэру Артуру Конан Дойлю, права на Британию - Британии, права на рубин - Её Величеству, а права на миссис Моран - мистеру Морану. Нам не надо, спасибо.
Саммари: в конце ХІХ века Британской Империей правит королева Виктория, небеса бороздят величественные дирижабли, в сложных механизмах которых копаются гремлины, а колониальная армия Её Величества сражается с гулями и ракшасами. Но убийство везде остаётся убийством, и дело Шерлока Холмса - расследовать преступление.
Предупреждения: фем!Уотсон, описание расчленёнки в пределах рейтинга
Комментарии автора: благодарю сотандемника за самоотверженность, Vedma_Natka за идею и вдохновение, а SH Tandem Fest и его организаторов - за то, что этот текст вообще был написан. Спасибо!



Глава 1. Доктор Уотсон, бывший военный врач



Не имеет смысла утверждать, будто я не рассчитываю напечатать когда-либо эти записки. Собственный характер я изучила достаточно хорошо, и в списке моих пороков честолюбие занимает едва ли не первое место. Именно ему, а ещё — гордыне и, пожалуй, гневливости я и обязана чередой неприятностей, случившихся со мною, и, в конечном итоге, знакомством с мистером Шерлоком Холмсом.

Меня зовут Хизер Джейн Уотсон; впрочем, предпочитаю, чтобы ко мне обращались «мисс Джейн». «Доктор Уотсон» тоже подходит — я действительно врач, более того, в недалёком прошлом врач военный. Хороший, если верить выжившим пациентам; умершие, само собой, не могут дать мне никаких рекомендаций.

Врачом я хотела стать, сколько себя помню. Родные были не против — но только до того момента, когда долгожданный диплом оказался у меня в руках. Тут-то и выяснилось, что нужен он, по мнению родителей, лишь для того, чтобы «облагородить» мою неказистую внешность и отсутствие внушительного приданого. Умная девушка с дипломом приблизительно равна по стоимости красивой бесприданнице или богатой карлице. Именно так выразился отец, и мать его поддержала. Каково было мне, недавно пережившей триумф, получившей по некоторым предметам наивысшие оценки вопреки снисходительному отношению преподавателей и коллег-студентов; терпеливо вынесшей ради вожделенной цели насмешки, идиотские шуточки, нелепые предположения о моих намерениях, а то и откровенную вражду... Нет, я не стану описывать грандиозный скандал, разлучивший меня с родными. Достаточно сказать, что в отчем доме выбросили все мои портреты, да и сама я не наведывалась туда больше ни разу. Уже упомянутый грех гордыни оказался сильней меня, и с этим ничего не поделать.

Очутившись на улице, я в полной мере познала сомнительные прелести поиска работы непривлекательной девицей без протекции и запаса средств к существованию. До голодных обмороков дело не дошло, однако несколько месяцев я очевидно недоедала, да и пара ночёвок под мостом, увы, не сказать чтобы сильно скрасила те далёкие дни. Впрочем, моя внешняя непривлекательность — по мнению некоторых остряков, я напоминаю смесь жеребёнка с бульдогом, и довольно об этом, пожалуй — сослужила в данном случае добрую службу. Никто не позарится на эдакое сокровище, кроме совсем уж падших личностей, от которых вполне можно отбиться с помощью хирургического ланцета. Этим же ланцетом я разрезала хлеб, добытый нищими, делившимися со мной также теплом костра и немудрёной пищей простого люда. Им я благодарна и по сей день, добрым и смиренным самаритянам, приютившим меня в часы отчаяния, отрывавшим от себя кусок для девчонки, про которую они ничего не знали. Именно там я провела первую в своей жизни операцию по удалению гноящегося пальца на ноге; именно там впервые приняла роды у одинокой цыганки. Нищие же подали мне идею относительно работы.

Как сейчас помню дядюшку Хэма, одноногого великана, размахивающего в порыве чувств деревянным костылём.

— Война! — вещал он. — Война, девочка, это Молох, которому требуются всё новые и новые жертвы. Это костёр, и огню нет разницы, какие поленья швыряют в его жадную пасть. Посмотри на меня! Нет, лучше отвернись, если решила идти в ад. Но там ты пригодишься, попомни мои слова. Там не посмеют отказать тебе, ведь им нужны врачи, любые врачи, девочка! Если хочешь — иди туда, только помни, куда ты направляешься, и остерегайся! Смотри в оба!

Он ещё много о чём поминал — хватив лишку, дядюшка Хэм становился чертовски красноречив — однако суть я уловила, и на следующий день стояла перед придирчивыми взглядами мужчин из призывной комиссии. Те долго уговаривали меня одуматься, что лишь подтверждало слова старого нищего — на полях сражений нужны любые врачи.

Меня взяли в действующую армию.

Да, это звучит практически нелепицей — женщину принимают туда, где свистят пули и стонут раненые, отказывая в более благополучных местах, но тем не менее вскоре я носила военную форму и плыла на корабле в Индию, в пятый Нортумберлендский стрелковый полк, откуда затем была переведена в Беркширский. Там я приобрела некоторую известность в качестве хирурга и окончательно утратила репутацию порядочной женщины. Усилий к этому я не прилагала никаких — просто в наш просвещённый век большинству людей достаточно услыхать, что девушка подолгу остаётся в окружении мужчин, зачастую видя их в костюме Адама. По мнению сельских кумушек, к которому охотно присоединяются городские джентльмены, данного обстоятельства достаточно для падения любых бастионов добродетели. Никакие оправдания в виде постоянно проводимых операций, сна вполглаза, выхаживания больных, их увечий и прочих несущественных пустяков не принимаются. Что ж, да будет так. Пожалуй, в целях издания данных записок героем я сделаю мужчину — во избежание кривотолков и никому не нужных объяснений. Пока же изложу правду, каковой она видится в моём понимании.

В 18... году, в самый разгар второй войны с Афганистаном, наш полк стоял на одних позициях с Бангалурским — или «головорезами Морана»: их называли и так. Полковник Себастьян Моран был личностью столь же выдающейся, сколь и порочной — право же, адская смесь из своеобразной верности долгу, вспыльчивого характера, несомненной полководческой одарённости, пренебрежения христианской моралью, заботы о своих людях и презрения ко всем прочим встречается отнюдь не на каждом шагу. Несомненно, он был джентльменом, насколько может быть джентльменом людоед, и чудовищем, если так можно назвать замечательного писателя и широко эрудированного человека. Его книга «Охота на гулей и ракшасов в Западных Гималаях» до сих пор слывёт столь же завлекательной, сколь и зловещей, а «Три месяца в джунглях» я знаю назубок — и готова подписаться под каждым словом. Он при мне обезглавил нескольких пленных, потратив на каждого не более одного удара сабли. И мне же пришлось заняться его адъютантом, которого полковник собственноручно вырвал из когтей раненого тигра, спустившись по отвесной скале и преодолев высохшее русло реки. Честно сказать, ту операцию я до сих пор считаю своим маленьким шедевром: капитан Мэрридью был откровенно плох, и коллеги поопытнее, знавшие бешеный нрав Морана, наотрез отказались работать с настолько изувеченным телом. Меня вытолкнули вперёд, полагая, будто с женщиной полковник станет обращаться любезнее. Ну что сказать? Коллеги ошибались. Себастьян Моран, конечно же, происходил из достаточно знатного рода, и в бальном зале он, скорее всего, ни за что не переступил бы правил учтивости, но мы находились во врачебной палатке, возле северных отрогов Кандагара... Короче, я взялась за операцию, а он мне ассистировал, бормоча время от времени проклятья в адрес трусов, отвернувшихся от его подчинённого, бросивших бедолагу Мэрридью на какую-то грязную девку. В конце концов, я на него рявкнула, велела молчать и не тявкать под руку или топать к чертям в собственный полк и наводить там порядок... в общем, денёк выдался жарким во всех смыслах. Капитан выжил, хотя и получил инвалидность, а Моран добился моего перевода к Бангалурским головорезам — им как раз требовался хирург. Спорить я не стала — полк то и дело бросали в пекло, так что врач им действительно был необходим.

Служить с Мораном оказалось делом одновременно лёгким и тяжёлым. Он заботился обо мне точно так же, как и обо всех своих людях. В отличие от прочих мест несения службы, в Бангалурском полку меня всегда обеспечивали необходимыми лекарствами и инструментами — понятия не имею, где полковник добывал их посреди пустыни. На меня не косились, словно на неведомую диковину — головорезы были людьми простыми и полагали, что если уж Себастьян Моран признаёт мои профессиональные качества, то им сам Бог велел поступать так же. Привычке носить ланцет в одном кармане, а револьвер — в другом я всё же не изменяла, но применять ни то, ни другое в Бангалурском полку не пришлось. По крайней мере, против однополчан. Более того, за любое дрянное словцо в мой адрес люди Морана незатейливо, но основательно били высказавшегося до состояния, при котором ему требовалась срочная медицинская помощь. Иногда бедолагу после экзекуции радостно приволакивали ко мне, дабы тот лично убедился в моих профессиональных качествах. С одной стороны, это смотрелось жутковато, с другой... в тех страшных местах, в те неспокойные времена вызывало почти материнскую улыбку. Возможно, мерзавцы добивались именно её, потому что, уходя из госпиталя, каждый раз горланили весьма радостные песенки.

Да, они заботились обо мне, словно о сестре. Но стоило им поглядеть в другую сторону, туда, где находились враги, и заботливых, добрых мужчин словно подменяли. Бангалурские головорезы не брали пленных, а с мирными жителями, встречавшимися им на пути, обращались так, словно те вообще не люди, а мерзкие насекомые. Что же до гулей и ракшасов... пожалуй, я не стану рассказывать, как именно военные из Бангалурского полка, с полного одобрения начальства, казнили всех гулей и ракшасов, до которых могли дотянуться. Враги платили той же монетой, и я их понимаю: прирождённые людоеды не желали сдаваться людишкам без боя. Даже Моран уважал их за это — уважал столь же сильно, сколь презирал индусов и афганцев, молча терпевших, когда ночные демоны уносили и пожирали крестьянских детей. Как ни крути, но британские войска действительно защищали мирное население от нечисти... впрочем, было ли лекарство лучше яда — тема для отдельного разговора, не относящегося к моей повести.

В мои планы не входит также подробное перечисление тех передряг, в которые попадал наш полк, равно как и описание пылающего Афганистана и таинственной Индии. Достаточно сказать, что в сражении при Майванде я была серьёзно ранена. Подробности, к счастью, стёрлись из моей памяти, а если следовать голым фактам, то ружейная пуля раздробила мне кость и едва не задела бедренную артерию. Увы, коллеги по профессии оказались в моём случае не слишком профессиональными и занесли в рану инфекцию. Нога воспалилась, и шли разговоры об ампутации. Едва ли можно описать мой ужас, когда я слушала эти рассуждения, особенно если учесть, что примерно с половиной диагнозов я была полностью согласна. Но только с половиной, поэтому с ампутацией медлили. Ночами мне снился размахивающий костылём дядюшка Хэм, рассказывающий, где стругают стоящие деревяшки на культи, а куда лучше не соваться.

Ногу удалось отстоять — впоследствии я узнала, что полковник Моран лично пропадал невесть где неделю (полк тогда отвели на отдых в Бомбей), а затем вернулся с лекарствами в руках и проклятьями на устах. По слухам, он во главе отборной роты головорезов совершил разбойный налёт на пешаварское интендантство. Валяясь на больничной койке, я пыталась прикинуть хоть какие-нибудь перспективы на будущее, и прогнозы выходили исключительно мрачными. О военной службе можно забыть — хромота, заработанная подобным образом, неизлечима. Вернуться к родным? При этих мыслях я сжимала зубы и клялась самыми страшными клятвами, что скорее брошусь в ближайшее ущелье. Найти работу? Прошлый опыт, увы, лишал всякой надежды...

Жизнь казалась мне тогда потерявшей смысл. Я не отличала дня от ночи, покорно принимала лекарства и отворачивалась к стене, не желая ни с кем разговаривать. Возможно, кто-то рассказал о моих страданиях полковнику Морану; возможно, он и сам собирался меня навестить, но так или иначе — однажды меня бесцеремонно развернули, влепили несколько пощёчин и обругали так, что до сих пор мои уши краснеют только от одного воспоминания. А я ещё полагала, будто Себастьян Моран никогда со мной не церемонился!

Завершив редкий по концентрации богохульств монолог, полковник спокойным, будничным тоном заявил, что теперь, когда он привлёк моё внимание, можно поговорить и о деле. Он вручил мне пакет к руководству лондонской частной клиники Сарагоса-Крик — «понятия не имею, насколько эти выскочки профессиональны, но они мне крепко задолжали, так что будьте там понаглее, док Уотсон, а если заартачатся — напишите мне». Я посмотрела в глаза полковнику и поняла: напишу. Но только если руководство пока неведомой мне клиники проявит невероятное, невообразимое упорство. В конце концов, я же не зверь...

Полковник оплатил мне билет в первом классе на дирижабле «Оронтес», и через месяц я, впервые путешествующая с такими удобствами, сошла на землю в Плимуте. Усталая, с непоправимо подорванным здоровьем, которое отечески заботливое правительство разрешало поправлять за его счёт в течение девяти месяцев, и с письмом от Себастьяна Морана к бедолагам в Сарагоса-Крик.

В Лондоне было холодно и пасмурно — обстоятельство, разумеется, обычное в здешних широтах, но вызвавшее горячий протест моей едва зажившей ноги. Поэтому я на некоторое время задержалась с предоставлением рекомендаций, поселившись в гостинице на Стрэнде и пытаясь разобраться с мучающей меня болью. Само собой, деньги в подобных обстоятельствах уплывали куда быстрее, чем дирижабли из Хитроу, и вскорости я начала подумывать о съёмной квартире, маленькой и скромной, более соответствующей моим доходам — тем более, что женщина в военной форме, живущая в гостинице одна, вызывала ненужное любопытство.



В клинику я, разумеется, сходила при первой же возможности. Её владелец, как я поняла из объяснений управляющего, мистера Айлберга, проживал где-то в Канаде — именно этим объяснялось экстравагантное название. В остальном Сарагоса-Крик была вполне респектабельной больницей для среднего класса, ничем не отличающейся от сотен прочих, раскиданных по Англии. Но Боже мой! — какое же неизгладимое впечатление на управляющего произвело моё знакомство с Себастьяном Мораном! «Сэр Себастьян» — крепко сбитый валлиец называл его именно так, причём обязательно с придыханием, а в глазах мелькал страх загнанной дичи. Я не стала расспрашивать о том, чем именно Сарагоса-Крик обязана полковнику. Меня вполне устраивало, что работу мне предоставили немедленно, выделив собственный кабинет, пухлощёкого секретаря, глядевшего на меня и две мои медали, будто на чудо Господне, а также назначив оклад, вполне позволявший жить безбедно. Даже в гостинице — хотя к тому времени я твёрдо решила оттуда съехать.

Тут необходимо отметить, что собственного угла у меня, по сути, никогда в жизни не было. Спальню я делила с двумя сёстрами, палатку — с другими врачами и санитарами... Получив работу, я начала мечтать. О, разумеется, карьера — это важно, но не менее сладостными оказались мысли о собственном небольшом домике. К нему непременно должны были прилагаться садовник (можно заходящий два-три раза в неделю), горничная и кухарка. Готовить самостоятельно я умела лишь регулярно подгорающее печенье и лекарственные суспензии; военную форму содержала в чистоте, но относительно платьев уже испытывала определённые сомнения; копание же в саду меня неизменно раздражало, хотя результат нравился. Итак, домик с небольшим садом, располагающийся на тихой улочке, можно в предместьях Лондона — руководство Сарагоса-Крик со временем планировало открывать филиалы, и я самонадеянно полагала, что подхожу для руководства одним из них... И никакой аренды! Только частная собственность.

Подобные планы сделали бы, наверное, честь если не Наполеону, то одному из его маршалов, особенно учитывая имеющиеся у меня пока что скудные доходы. Однако тот, кто хочет, непременно добьётся — разве не этому научила меня вся прежняя жизнь? На первых порах я собиралась увеличить доход путём сокращения расходов, и это означало переезд на съёмную квартиру.

У меня не было в Лондоне ни друзей, ни знакомых, поэтому я просто-напросто дала объявление в газете. И допустила одну из тех замечательных ошибок, которые переворачивают жизнь.

Я написала: «Доктор Уотсон снимет недорогую отдельную комнату», указав в качестве обратного адреса «до востребования, Х.Дж.У.»

Через два дня я получила письмо, написанное аккуратным, витиеватым почерком, несомненно принадлежащим старой леди. В нём некая миссис Хадсон — благослови её Господь! — просила зайти к ней на Бейкер-стрит, чтобы она могла побеседовать с предполагаемым квартиросъёмщиком лично. Мысленно возблагодарив Бога, я тут же оделась и отправилась по указанному адресу.

Миссис Хадсон оказалась точно такой, какой я её себе представляла — затянутая в китовый ус пожилая леди, чьи седые кудри были уложены в аккуратную причёску, вошедшую в моду, кажется, лет тридцать назад и вышедшую из неё тогда же. Впрочем, к полному лицу достойной женщины эта укладка удивительно шла. Равно как и спокойная, доброжелательная и чуточку изумлённая улыбка, возникшая на её лице, когда я представилась.

У Всевышнего очаровательное чувство юмора. Это утверждали все известные мне выдающиеся люди, и у меня нет оснований оспаривать подобное суждение. Вот и сейчас я столкнулась с поистине божественной шуткой.

Впрочем, вина за данное недоразумение целиком и полностью лежит на мне.

Разумеется, я не указала в своём объявлении, что являюсь женщиной. И разумеется, миссис Хадсон ожидала увидеть мужчину.

После неловкой паузы, возникшей, когда я представилась, она пригласила меня в дом, угостила чаем и прямо заявила о возникшей проблеме.

Я смутилась. Предчувствия, заполонившие меня, были не то чтобы ужасны, но довольно удручающи. Если у достойной леди даже не возникло сомнений в том, кто размещал объявление, то откуда же им взяться у остальных домовладельцев? Ситуация казалась весьма неприятной. И тут миссис Хадсон осторожно начала интересоваться, каким же образом я достигла нынешнего положения, каков мой доход и что за комнату мне хотелось бы занять.

Внимательно меня выслушав, она воскликнула:

— Бедняжка! Да уж, вот какова награда от страны, которую вы защищали, не жалея сил и здоровья! Но послушайте: вы сказали, что зачастую делили с мужчинами одну палатку, верно?

Я кивнула, не совсем понимая, куда она клонит.

— Нет-нет, ни в чём таком я вас не подозреваю, Боже упаси! Было время, когда и мне приходилось работать в госпитале — сестрой милосердия, разумеется, но уж что-что, а усталость, навалившуюся на меня тогда, я прекрасно помню. Там же я познакомилась с мистером Хадсоном... — глаза достойной леди на миг затуманились, а когда она снова посмотрела на меня, взгляд оказался неожиданно твёрдым: — Меня, напротив, вполне устраивает ваше умение окорачивать мужчин. Оно ведь у вас имеется, насколько я понимаю?

Улыбнувшись, я кивнула. Не то чтобы это пресловутое умение пригождалось мне слишком часто, однако... в Индии я зачастую оказывалась единственной белой женщиной на много миль в округе. Разумеется, порой возникали конфликты. По большей части с ними справлялись Бангалурские головорезы... но иногда моих однополчан рядом не было.

— Так вот, — продолжила миссис Хадсон, — у меня уже есть один постоялец. Он снимал квартиру полностью, однако цены на жильё резко подскочили вверх — вы же знаете, сейчас все средства направлены на военные действия, а не на повышение благосостояния простых обывателей, и я тоже вынуждена поднять квартирную плату. Мистер Холмс сам предложил мне взять ещё одного постояльца, поскольку не хочет съезжать отсюда, и всё равно не использует вторую спальню.

— Мистер Холмс?

— Да, так зовут вашего будущего соседа. Он человек со странностями, однако настоящий джентльмен. Убеждена, что относительно вас мистер Шерлок Холмс не допустит ничего недостойного. С другой стороны, характер у него не из лёгких...

Надо ли говорить, насколько я воспряла духом, осознав, что миссис Хадсон всерьёз обсуждает со мной возможный съём квартиры?

— Не из лёгких? Ну, могу вас уверить, в Индии и Афганистане мне попадались мужчины, чьи характеры нельзя было назвать идеальными.

Я даже улыбнулась, припомнив полковника Морана.

— О, дорогая, не сомневаюсь в этом! Но мистер Холмс... впрочем, если вас что-либо не устроит, вы всегда сможете съехать. Теперь давайте подумаем об общественном мнении. Предположим, я представлю вас дальней родственницей, приехавшей из... откуда вы родом, мисс Джейн?

— Из Реддича, это на востоке Вустершира.

— Отлично, пусть будет из Реддича. Да-да, я представлю вас дочерью моей кузины. Ваш мундир никого не смутит — все соседи знают, что моя сестра и две дочери поддерживают суфражисток — но объяснять, почему я согласилась поселить женщину в одной квартире с мужчиной...

Я понимающе кивнула. С одной стороны, мне не улыбалось лгать всей округе относительно чего бы то ни было, с другой — затруднения достойной леди казались мне вполне объяснимыми. И я отлично понимала, что лишь сострадание к попавшей в беду одинокой девушке побудило миссис Хадсон сделать столь экстравагантное предложение. Ну, а если к этому состраданию и примешивалась толика меркантильных расчётов — так кто не грешен? И уж всяко не мне осуждать женщину, предложившую стол и кров такой, как я.

— Соседи, разумеется, решат, будто я жажду выдать вас замуж за мистера Холмса, — усмехнулась миссис Хадсон, — ну да и пусть себе сплетничают. Главное, что и моя, и ваша репутация останутся чистыми.

— Благодарю от всей души, — начала было я, но мою пламенную речь прервал чей-то истошный вопль. Миссис Хадсон изменилась в лице.

— Господи, Боже мой! Это Тёрнер, моя горничная. Я совсем забыла предупредить её, что на леднике у нас валяется замороженная человеческая голова!



Глава 2. Мистер Шерлок Холмс, консультирующий детектив



Горничная кричала довольно долго. Миссис Хадсон торопливо извинилась и покинула меня, донельзя заинтригованную происходящим. Вскоре из подвала я услыхала и её голос, но слов было не разобрать.

Наверное, большинству людей единственно правильным в данной ситуации показалось бы немедленно ретироваться и побежать в ближайший полицейский участок. Я некоторое время раздумывала над этим, но победило любопытство и кое-какие практические соображения. Даже если предположить, что дом населён сумасшедшими каннибалами, вряд ли миссис Хадсон выложила бы мне правду при первой же встрече. Безумцы подобного толка хитры, а не простодушны. Опять же, горничная кричит, но не убегает. Ей страшно, однако она не торопится требовать расчёта, да и полицию не зовёт.

Подумав, я вытащила из кармана револьвер, тщательно осмотрела его и переложила поудобнее. Любопытство любопытством, а осторожность не помешает.

В этот момент дверь на втором этаже распахнулась, и на лестнице появился весьма примечательный джентльмен.

Он был высок — более шести футов — и необычайно худ, отчего казался ещё более рослым. Орлиный нос и квадратный, чуть выступающий вперёд подбородок делали бы его весьма привлекательным, но всё портил едкий, пронизывающий взгляд. Заглянув в тёмные глаза впервые, я чуть было не пересмотрела своё мнение насчёт полиции — такой в них полыхал фанатичный огонь, сочетающийся с крайним раздражением.

— Что там ещё за шум? — резко спросил он.

— На леднике нашли человеческую голову, — спокойно ответила я; мне было любопытно посмотреть на его реакцию. Джентльмен раздражённо махнул рукой — пальцы у него были тонкими, длинными, в пятнах от чернил и, насколько я поняла, разнообразных химикалий.

— И что такого? Я сам её туда положил!

— Но, быть может, забыли предупредить горничную?

Невероятно — на бледном лице промелькнула тень смущения.

— Вы правы, да. А вы сами... — он прищурился и сделал несколько шагов вниз по лестнице, — военный врач, да? Индия, Афганистан?

Во мне вспыхнула подозрительность.

— Откуда вы узнали? — спросила я, встав со стула и отступив в сторону двери.

— Это просто, — отмахнулся странный джентльмен. — Сейчас куда важнее восстановить тишину... и успокоить беднягу Тёрнер. Надеюсь, миссис Хадсон справится с проблемой. Так вы — моя будущая соседка по квартире?

— Возможно, — я всё ещё не доверяла этому человеку, — разумеется, если вы — мистер Шерлок Холмс.

— Да, таково моё имя, — он наконец-то улыбнулся, и лицо его совершенно преобразилось. Увы, это не убавило моей настороженности — самый обаятельный из встреченных мною людей, капитан Стэнджерсон, казнил пленных сипаев настолько изощрёнными способами, что его забавам воспротивился даже Себастьян Моран. А уж кого-кого, а нашего полковника никто не назвал бы добрейшим из смертных.

Увидав выражение моего лица, мистер Холмс раздражённо вздохнул.

— Хорошо, я объяснюсь. У вас выправка типичного военного, это обычно несвойственно женщинам, однако я привык верить фактам, а не общественному мнению. Цвет вашего лица доказывает, что вы долгое время находились под лучами палящего солнца, в климате, несравнимом с британским, и это не естественный цвет вашей кожи — руки и запястья намного белее. Однако загар уже поблек, то есть вы вернулись из жарких стран достаточно давно. Лицо у вас измождённое, тяготы жизни в тропиках и, возможно, болезнь наложили на него отпечаток. Когда вы встали, то пошатнулись — явное следствие неправильно сросшейся кости. Вопрос: где в тропиках женщина с военной выправкой могла натерпеться лишений и получить рану? Ответ — Индия или Афганистан.

Почти против воли я усмехнулась: суждение казалось мне достаточно смелым, однако вполне логичным.

— Допустим. Но с чего вы решили, будто я врач?

— О, это ещё проще, — он ухмыльнулся, словно мальчишка, рассказывающий об удачной проделке. — Видите ли, миссис Хадсон по моему совету ищет нового квартиранта, и она недавно показала мне ваше объявление. Там написано, что вы доктор. Ваше лицо мне незнакомо, а соседок, навещающих мою добрую домохозяйку, я уже знаю наперечёт. Тем не менее, вы сидите в гостиной достаточно долго, уже успели выпить с миссис Хадсон чаю и съесть её фирменное печенье. Обычно она не разговаривает так долго с теми, кого собирается каким бы то ни было способом огорчить. Следовательно, вы договорились и вскорости займёте пустующую спальню.

— Ну... да, вы правы, — я сдалась и рассмеялась. — Но что же побудило вас держать человеческую голову на леднике? Или мой вопрос чересчур личный?

— Никоим образом, — Шерлок Холмс внезапно сделался крайне серьёзным, — нам предстоит жить вместе, надеюсь, достаточно долго, поэтому крайне важно побольше узнать о недостатках друг друга. И о тех достоинствах, которые другие могут счесть недостатками. К ним я отношу, в частности, своё умение увлекаться главным, упуская из виду предрассудки и страхи других людей.

Мистер Холмс присел за стол и тут же сцапал печенье. Умение говорить внятно и чисто, одновременно жуя что-либо — редкий дар, и молодой человек им, судя по всему, владел просто виртуозно.

— Видите ли, у меня довольно редкая профессия. Пожалуй, я единственный в Европе сыщик-консультант. Разумеется, это требует определённых знаний предмета. В частности, что будет, если бить хлыстом труп? Возникнут ли на нём следы?

— Вы о мышечном валике? — я пожала плечами. — Ну, если бить в первые шесть-восемь часов после смерти, то, несомненно, возникнут. А дальше... в конце концов, отбивную тоже можно считать следами, образовавшимися вследствие нанесения ударов после смерти животного.

— Долго же придётся делать отбивную из целой коровы! — расхохотался мистер Холмс. Я хмыкнула:

— Зависит от силы удара и площади ударяющей поверхности. Хотя вы правы — долго. И, пожалуй, бессмысленно.

— Превосходно! — мистер Холмс вскочил и забегал по комнате. — Стало быть, моё увлечение химией и биологией у вас протеста не вызовет.

— Если не пересечёт порога вашей комнаты. Я наглоталась ядовитых испарений в джунглях, мне хватит.

— Договорились. А табак? Вы считаете его запах ядовитым?

— Несомненно, однако не стану возражать против курения. К табаку я привыкла.

— Всё лучше и лучше! Что ж... ещё я играю на скрипке. Как вы относитесь к музыке?

— Зависит от мастерства играющего.

Шерлок самонадеянно фыркнул:

— Ну, с этим проблем не возникнет. Что же ещё? А, вот! Временами на меня нападает хандра, и я по целым дням не раскрываю рта. Поверьте, к вам это не относится, и если меня не трогать, то исчезает бесследно. Ну, а вы в чём можете покаяться?

Внезапно я поняла, что этот полудопрос-полуисповедь меня забавляет.

— Я страшно ленива, на выходных могу проваляться в постели полдня. Из-за расстроенных нервов не терплю шума. Мало интересуюсь окружающим миром и предпочитаю размеренный образ жизни. В будущем, если домохозяйка окажется не против, планирую завести собаку, скорее всего, бульдога.

Мистер Холмс не успел ответить — вернулась миссис Хадсон и с порога начала отчитывать постояльца. Тот слушал терпеливо, однако мне показалось, что мысли его блуждают где-то далеко. Возможно, он обдумывал эксперимент, для которого ему потребовалась отрезанная голова.

Одним из аргументов был мой возможный отказ снимать комнату. Заверив, что служба военного врача предоставила мне немало возможностей налюбоваться на различного рода человеческие конечности, как прикреплённые к законным владельцам, так и не совсем, а то и вовсе валяющиеся без пригляда, я успокоила домовладелицу и, похоже, изрядно развлекла мистера Холмса. В любом случае, вопрос вскоре оказался исчерпанным, и я въехала в апартаменты на Бейкер-стрит, 221-Б.

Мои надежды на достойную, упорядоченную жизнь целиком и полностью оправдались. Сосед оказался не из тех, с которыми трудно ужиться, а миссис Хадсон зачастую составляла мне компанию за завтраком либо ужином. Холмс редко присоединялся к нам — я вообще мало его видела. По утрам он вставал в такую рань, что даже разлепить глаза в это время казалось мне невозможным, а спать ложился около десяти вечера, предварительно проведя несколько часов взаперти и, видимо, занимаясь своими загадочными опытами. Впрочем, иногда на него нападала та самая хандра, о которой он предупредил заранее, и тогда Шерлок Холмс подолгу валялся на диване в гостиной, не произнося ни слова и почти не шевелясь. Я бы сочла его наркоманом (этому способствовало мечтательное выражение лица и пустота в глазах), однако ни расширенных зрачков, ни красных точек на сгибе локтя, ни прочих признаков какого-либо пагубного пристрастия заметно не было. Оставалось предположить, что он просто один из тех эксцентричных джентльменов, которым нравится шокировать публику безумными выходками и служить неиссякаемым источником заработков для журналистов. Такому суждению способствовала и бешеная активность, которую Шерлок Холмс развивал в иные дни, свободные от бесцельного разглядывания обоев и задумчивого пиликанья на скрипке.

Когда я только поселилась на Бейкер-стрит, мне казалось, будто я так и проведу здесь несколько лет, не выяснив о мистере Холмсе ничего, заслуживающего упоминания. Разумеется, иногда меня охватывала досада. Любопытство — порок, который я скрыла от Шерлока Холмса — грызло меня день и ночь, хотя я понимала, что мы с этим джентльменом вряд ли станем когда-либо друзьями. Слишком мало было у нас общего. Он жил в мире, где странные личности просто мечтали убить ближнего своего либо облегчить его земную ношу примерно на вес кошелька, а я стремилась как можно быстрее забыть визг пуль и стоны умирающих солдат. Мне нечего делать там, где он чувствует себя, словно рыба в воде. Приняв это решение, я оставила мистера Холмса в покое и перестала интересоваться его жизнью. И тут, словно в награду за мои благие намерения, он решил сблизиться со мной. Поводом послужила некая статья по танатогенезу, которую мой сосед прочёл в очередном ежегоднике и пожелал обсудить. На мой взгляд, автор сего опуса нагородил массу чепухи, умудрившись сделать из неё более-менее правильные выводы. Холмс пустился со мной в долгий и жаркий спор, и мы засиделись в тот вечер допоздна. Со временем такое времяпровождение превратилось в традицию, и миссис Хадсон с радостью оставляла нас, утомлённая долгими научными дискуссиями. В её глазах мы вполне нашли друг друга.

Шерлок Холмс действительно оказывал услуги как полиции, так и частным лицам. Пару раз в неделю в нашей скромной квартире появлялись клиенты — Холмс принимал их в гостиной, а я, если была не на работе, удалялась к себе. Он каждый раз извинялся за причиняемые неудобства, я отвечала, что просить прощения абсолютно не за что, и жизнь продолжала идти своим чередом.

Так было до появления на Бейкер-стрит инспектора Лестрейда.

Впоследствии миссис Хадсон рассказала мне, что инспектор — довольно частый гость в её доме. Но все его визиты происходили тогда, когда я принимала пациентов в Сарагоса-Крик, и потому явление мистера Лестрейда произвёл на меня впечатление.

Представьте себе огромную, в человеческий рост, таксу: умную, с вытянутой длинной мордочкой, вставшую на задние лапы, обзаведшуюся линялым сюртуком, тростью и котелком, совершенно не подходящим ни к чему другому из костюма. Счистите шерсть у таксы с физиономии, взамен добавьте ей бакенбарды и замените взгляд маленьких чёрных глазок с преданно-собачьего на въедливый и острый, обшаривающий окружающее пространство с воистину параноидальной подозрительностью. Осуществив данное мысленное упражнение, вы получите почти что точный портрет инспектора Скотланд-Ярда Грегори Лестрейда.

Отвесив мне недовольный поклон, сыщик обратился непосредственно к Холмсу:

— Прошу простить за визит в неурочный час. Но произошло нечто весьма странное, и Скотланд-Ярду необходима помощь.

Я бросила взгляд на часы — было начало девятого — и собралась было, по обыкновению, уйти к себе в спальню, но мистер Холмс тихонько сказал мне: «Пожалуйста, останьтесь», а затем повернулся к Лестрейду:

— Вы хотите проконсультироваться по поводу того убийства в дирижабле?

— Именно так! — с чувством ответил инспектор. — Дело чрезвычайно запутанное, и... мы можем выехать на место преступления прямо сейчас?

— Пожалуй, да, — кивнул Холмс. — Доктор Уотсон, не хотите поехать со мной?

— Я? С вами?

— Ну да. Если вы, конечно, ничем не заняты. Мне показалось, что вы можете быть полезны.

Предложение, разумеется, было крайне неожиданным. И не только для меня, если судить по взгляду, брошенному мистером Лестрейдом на Холмса. Однако решать пришлось быстро — и любой, знающий меня, сразу сказал бы, каким окажется это решение.

— Пойду, захвачу шляпку и зонтик.

— Замечательно. Возьмите также плащ — мы едем в Станстед, а ночь обещает быть прохладной.

Я кивнула и поторопилась наверх. Сзади донёсся яростный шёпот — видимо, Лестрейд пытался переубедить Шерлока Холмса. Напрасное занятие, судя по истории нашего знакомства.

Когда я вернулась, мужчины уже замолкли, и инспектор Скотланд-Ярда даже снизошёл до того, что галантно подал мне руку. Однако же! Что же сообщил мистеру Лестрейду мой многознающий сосед?

Мне не пришлось долго оставаться в неведении. Едва мы загрузились в полицейский кэб, как Лестрейд, пробуравив меня внимательным взглядом, спросил:

— Вы знали Мартина Морстена?

Я удивлённо посмотрела на собеседника:

— Да, хотя и не слишком близко. Когда меня перевели в Бангалурский полк, лейтенант Морстен проходил службу в Беркширском. Обычный беспутный юнец, Индия либо обтёсывает таких, либо окончательно губит. Его непосредственным начальником был, помнится, майор Джон Шолто. А что случилось?

Вместо Лестрейда мне ответил Шерлок:

— Капитан Морстен сегодня был убит. Причём убит при достаточно странных обстоятельствах. Его разорванные на клочки останки нашли в запертой каюте дирижабля «Георг Первый». При этом корабельные гремлины утверждают, будто капитан Морстен сошёл с борта в Станстеде, вместе с остальными пассажирами.

Инспектор издал какой-то протестующий звук — видимо, он не привык рассказывать женщинам такие подробности, а может, не желал разглашения следственной тайны. Холмс проигнорировал возмущение бравого сыщика и продолжал:

— История попадёт в газеты завтра — полиция даже не пытается удержать джинна в бутылке. Лично мне известно об этом убийстве из другого источника. На том же дирижабле в Англию приехал на побывку другой ваш старый знакомый — полковник Моран, который недавно женился на индуске, вызвав этим немалый скандал. Официально он желает подписать бумаги об отказе от наследства — его отец недавно скончался и завещал ему немалую сумму, оговорив особо, что деньги достанутся полковнику, если тот женится на англичанке из хорошей семьи. Я же полагаю, что одновременно с отказом от денег Себастьян Моран подаст в отставку; поверьте, у меня немало причин считать именно так. В любом случае, я следил за полковником, а наткнулся на прелюбопытнейшее убийство.

Последнее заявление мистера Холмса, произнесённое достаточно самодовольным тоном, меня покоробило. Однако я сдержалась и, попытавшись отрешиться от тона рассказа, углубилась в размышления над его сутью.

Новости не укладывались в голове. Морстен мёртв, причём убит не сипаями или гулями-людоедами, а кем-то одной с ним нации, одной крови, по дороге домой... Смерть — всегда смерть, но я бы всё же предпочла умереть либо в Индии, без надежды на возвращение, либо уже на родине, вдыхая знакомый с детства воздух туманного Альбиона. Не тогда, когда сердце полно надежд, а голова туманится от еле сдерживаемых мечтаний...

Стоп. Я, похоже, отвлеклась от сути произошедшего. Итак, разорван на клочки... А рядом находился Себастьян Моран с женой-индуской. Хмм... с какой стати полковнику заключать брак с представительницей столь презираемой им нации?

Что-то в головоломке не сходилось, но я никак не могла понять, что именно.

— И каким же образом умерший сумел покинуть дирижабль?

— Мы пока выясняем, — сухо ответил мне инспектор Лестрейд, а Шерлок Холмс задумчиво добавил:

— Есть несколько способов, о да. Но это не главная загадка произошедшего.

Лестрейд выразительно закатил глаза:

— Помилуйте, мистер Холмс! Какие же ещё загадки могут сравниться с этой?

— Мисс Уотсон, а вы как считаете? Что в этой ситуации смущает вас больше всего? — усмехнулся Холмс.

— Брак полковника Морана, — выпалила я, не задумываясь. На лице инспектора появилось очень знакомое мне выражение: «Ох уж эти женщины!», а Шерлок, напротив, одобрительно кивнул:

— Это является частью основной загадки.

— Холмс, прекратите нас интриговать! Что у вас на уме?

— Перегородки между каютами даже в элитном дирижабле очень тонки, Лестрейд. Это делается для уменьшения веса воздушного судна. Я размышляю над тем, каким образом можно совершить столь кровавое и жестокое преступление, не вызвав беспокойства остальных пассажиров.

— И как же?

— У меня есть определённые догадки, но говорить о чём-либо пока рано... Возможно, вы, инспектор, сумеете помочь мне, рассказав об остальных пассажирах? Кроме полковника я, признаться, мало кем интересовался...

— Охотно поделюсь информацией, — кивнул Лестрейд. — Как вы знаете, «Георг Первый» — частное судно, рассчитанное на небольшое количество пассажиров. До Станстеда долетели полковник Моран с супругой, капитан Морстен, викарий Уильям Саделл, который поднялся на борт дирижабля в Бродстейрсе, а также банкир Джон Хейзелден с супругой, возвращавшиеся в Англию из Дюнкерка. Возможно, столь малое количество путешественников и повлияло на их столь удивительную, по вашим словам, глухоту?

— Всё возможно, мой дорогой инспектор, — явный сарказм Лестрейда совершенно не повлиял на любезную отстранённость Холмса, углубившегося, судя по его лицу, в сосредоточенные размышления. — А были ли ещё пассажиры?

— На пути от Люксембурга до Лондона? Разумеется. Вам найти весь список?

— Нет-нет, достаточно остановиться на тех, кто сошёл на территории Великобритании. Здесь ведь у дирижабля три остановки, я не ошибаюсь? Бродстейрс, Гиллингем и, собственно, Станстед?

— В этот раз — да. Маршрут «Георга Первого» крайне зависит от прихоти тех обеспеченных джентльменов и леди, которые на нём путешествуют. В Бродстейрсе на землю сошли, — Лестрейд вытащил блокнот и, подслеповато щурясь, принялся вглядываться в исписанные скверным почерком страницы, — лорд Рональд Адер, находившийся на борту от самого Люксембурга, и немецкий предприниматель Хейнрих Арнольд Людвиг Хартманн, большой ценитель творчества Диккенса, жаждущий объехать все места, привлекшие внимание его кумира. Что же касается Гиллингема, то там дирижабль покинула мисс Мэри Морстен, гостившая у родственников в Рэмсгейте, что недалеко от Бродстейрса, и пожелавшая пообщаться с братом, которого не видела очень давно.

— Морстены так состоятельны, что могут оплатить каюту в «Георге Первом»? — я была, признаться, удивлена. Мартин всегда производил на меня впечатление юноши, скорее, из разорившейся семьи, чем из обеспеченной.

Лестрейд посмотрел на меня с видом превосходства:

— Во-первых, мистер Морстен в достаточной степени поправил своё материальное положение в Индии. Во-вторых, поездка мисс Морстен не являлась сколько-нибудь продолжительной: она провела на борту менее суток. Поднялась на борт в Бродстейрсе, сошла в Гиллингеме.

Я кивнула, испытывая странную смесь сожаления и недоумения. «Поправить своё положение» в Индии мог лишь не слишком чистый на руку человек. Если мистер Лестрейд говорил правду — а с чего бы ему лгать? — то... жаль, очень жаль. Юный лейтенант действительно сумел понять, как преуспеть в жизни, и понимание это, увы, наносило семейной чести немалый урон. Не говоря уже о том, что выжить оно Мартину Морстену не помогло.

Впрочем, выводы делать рано. Не следует заранее осуждать человека, который, вдобавок, не имеет уже никакой возможности оправдаться.

— А почему Рональд Адер сошёл в Бродстейрсе? — внезапно спросил Шерлок Холмс. Лестрейд озадаченно на него посмотрел:

— Не знаю. Почему нет? Он вполне мог захотеть посетить известный курорт...

— В то время, когда в его клубах в самом разгаре карточные баталии?

— Простите?

Лестрейд казался озадаченным. Холмс терпеливо разъяснил:

— Сэр Рональд состоит в трёх карточных клубах — «Болдуин», «Кавендиш» и «Бэгетель». С начала членства он не пропускал больше пяти-шести игр подряд. Он и в Люксембург поехал не просто проветриться, а посетить тамошние игорные заведения. И этот человек так спокойно сходит в Бродстейрсе, зная, что в Лондоне в разгаре очередная партия в преферанс?

— Возможно, у него закончились деньги. Или он влюбился в хорошенькую селянку. Существует масса вариантов! — инспектор казался рассерженным. Шерлок задумчиво кивнул, явно не желая спорить, и остаток пути мы провели в молчании.

Деревушка Станстед не представляла из себя ничего особенного: всё те же двухэтажные коттеджи красного кирпича, что и в прочих поселениях вокруг Лондона; всё те же живые изгороди и дороги довольно скверного кирпича. Я бывала в Станстеде пару раз и не вынесла для себя из этих поездок абсолютно ничего, кроме уже известного мне факта: значимым данное поселение делал воздушный вокзал, расположенный среди зеленеющих полей. Как ни странно, триумф британских технологий вполне удачно гармонировал с местностью. Огромные дирижабли смотрелись естественно, окружённые бесконечными рядами капусты и брюквы. Ночью, правда, ощущение мирной беспечности пейзажа исчезало: вокзал ярко освещался газовыми лампами, придававшими воздушным левиафанам оттенок чего-то нереального, потустороннего.

— Прибыли! — громко объявил водитель кэба, и мы, наконец, покинули экипаж.



Глава 3. Себастьян Моран, полковник британских колониальных войск



Пассажиры злополучного дирижабля дожидались нас в кабинете начальника вокзала, однако же мистер Холмс решил вначале осмотреть место убийства.

«Георг Первый» не был особенно большим дирижаблем, поэтому использовал стандартную причальную мачту. Я почти против воли вспомнила своё путешествие на «Оронтесе» и содрогнулась: суета, царившая во время подлёта гиганта к воздушному вокзалу, была сопоставима с паникой, возникающей при средней руки бомбардировке. Чтобы «Оронтес» и ему подобные левиафаны могли причаливать хотя бы в основных воздушных портах, там соорудили специальные мачты, возносящиеся над прочими, подобно ливанским кедрам, царящим среди выгоревших трав.

Пассажирский лифт, натужно скрипя лебёдками, вознёс нас наверх, дежурящий на мачте полицейский браво отдал честь, и мы ступили на борт «Георга Первого».

Каждому пассажиру полагалась здесь отдельная каюта, но для супружеских пар, желавших путешествовать совместно, существовало несколько кают, соединённых неприметными дверьми. Именно такую выбрал для себя Мартин Морстен, желавший провести время с сестрой.

Даже в элитном дирижабле каюты были не слишком большими, еле-еле вмещающими двуспальную кровать, небольшой гардероб, умывальник и раскладной столик, пользоваться которым предполагалось, не вставая с постели. Для развлечений путешествующих существовали обзорный зал и уютный ресторан.

Первым делом мистер Холмс зачем-то потребовал отвести себя в две соседние каюты. Как он сам объяснил, «чтобы впоследствии сравнить впечатления». Признаться, ни я, ни Лестрейд не поняли этой причуды детектива, но спорить не стали. В каждой из кают по соседству Холмс пробыл не дольше пары минут. Наконец, он закончил свои загадочные дела и объявил, что готов осмотреть место преступления.

Стюард распахнул перед нами дверь в последнюю обитель Морстена. Юноша изо всех сил старался не глядеть на открывшееся перед нами зрелище, и я его вполне понимала.

Казалось, в каюте побывал сумасшедший мясник. Тело — точнее, его останки — уже убрали, аккуратно очертив мелом расположение зловещих находок. Однако бурые потёки крови, заливавшие кровать, пол, ковры на стенах и потолок, произвели сильное впечатление даже на меня, человека, казалось, вполне привыкшего к виду насилия и его последствий.

— Убийца что, решил выпить всю кровь? — недоумевающее нахмурился Лестрейд, тайком пряча в карман флакончик с нюхательными солями. Я предположила, что бравый сыщик приготовил их для меня, и неожиданно умилилась: джентльмен всегда остаётся джентльменом.

— Скорее, разлить, — усмехнулся Шерлок, решительно шагнув в комнату. Помешкав, я последовала за ним. Последним в каюту зашёл Лестрейд, предварительно отпустивший стюарда. Тот благодарно кивнул и едва ли не вприпрыжку умчался по коридору.

— Жаль, что вы убрали останки, я хотел на них взглянуть, — заметил Холмс, склоняясь над кроватью с лупой. Лестрейда передёрнуло:

— Ещё налюбуетесь. Они перенесены в морг местной больницы. Доктор Уотсон... тоже желает посмотреть на покойного?

— Желает, — твёрдо сообщил Холмс, на миг лишив меня и мистера Лестрейда дара речи. Деваться было некуда: я утвердительно кивнула.

Говоря по правде, мне не казалось, что познания военного врача помогут больше, чем профессиональное суждение судебного медика. Однако если мистеру Холмсу так кажется... его взгляду на данный вопрос обычно доверяла даже полиция, и кто я такая, чтобы возражать?

— Кстати, мисс Уотсон, — Шерлок внимательно осматривал бурые пятна на ковре, — при каких обстоятельствах, по вашему мнению, кровь может разливаться столь активно?

Я огляделась вокруг:

— При повреждении шейной артерии, в случае, если пациент... то есть, жертва, агонизируя, разворачивает рану из стороны в сторону. Кровь уже засохла, поэтому выяснить, артериальная ли она, нет никакой возможности. Потолки тут низкие, могло и долететь. Но если честно...

— Да, мисс Уотсон?

Подумав, я всё-таки решилась высказать мучившую меня мысль:

— Как-то... многовато разлито по стенам даже для подобного ранения. Нет, я не исключаю описанной мною только что ситуации, наоборот, считаю её самой вероятной. Однако если говорить о совершенно фантастических допущениях, то у меня такое чувство, будто преступник возил по коврам и потолку окровавленным трупом...

Лестрейд скривился. Шерлок Холмс, напротив, серьёзно кивнул.

— Но для этого необходим свежий труп, не так ли?

— Смотря что считать свежим. Попробуйте взять говяжий стейк с ледника и покатать его по столу. Просто нужен доступ к сырому мясу, до конца не обескровленному.

Разговор начал утомлять меня, он казался нелепым и, откровенно говоря, безумным. С каждой секундой моё нахождение здесь представлялось мне всё менее и менее обоснованным, а явное удовлетворение, написанное на лице мистера Холмса начало всерьёз раздражать.

— Хорошо. Последний вопрос — вам, инспектор: здесь все вещи капитана Морстена?

— Мы ничего не трогали, Холмс. Согласно описи, переданной капитаном «Георга Первого», Мартин Морстен сдал в грузовой трюм два больших саквояжа и картонную коробку. Стюард, дежуривший в Люксембурге, утверждает, что при посадке у убитого была, — Лестрейд снова сверился с блокнотом, — небольшая кожаная сумка с замысловатыми узорами и лёгкий ручной чемоданчик.

— Очевидно, вот эти, — Холмс кивнул наверх, туда, где в подвесной сетке раскачивались упомянутые Лестрейдом предметы. Этнические индийские орнаменты, которыми была украшена сумка, я узнала сразу.

— Скорее всего.

— Давайте достанем их, инспектор, и поглядим, что там.

«Там» не оказалось ничего особенного. Носильные вещи, несколько бутылок с кокосовым крепким спиртным напитком — фенни (на мой вкус, редкостная дрянь), зубной мел и щётка, грубое мыло... Запасные перчатки, завёрнутые в хрустящую коричневую бумагу. Почему-то мистер Холмс крайне ими заинтересовался. Две пары носков, приказ о зачислении в Бангалурский полк...

— Он ехал вместе с полковником Мораном, — я сама не поняла, как сказала это. Лестрейд остро глянул на меня:

— Так и есть, мисс Уотсон. Он сопровождал полковника и его супругу, пока те катались по Европе.

— А они катались? — я спросила и тут же поняла, насколько глупым был мой вопрос. Разумеется, ведь «Георг Первый» прилетел из Люксембурга! Вряд ли существует прямое воздушное сообщение между Люксембургом и Индией.

— О, да. — Лестрейд задумчиво кивнул, снова проверив блокнот: — Из Калькутты они добрались до Палермо, откуда проследовали до Неаполя и Рима на почтовых каретах. Затем отправились в Швейцарию: Женева, Берн, Цюрих. Далее — железной дорогой до Люксембурга, и затем пересели на «Георга Первого». Полковник Моран объяснил свой маршрут тем, что хотел показать жене Европу.

— Странные же места он выбрал для показа, — хмыкнул мистер Холмс, разглядывая военную форму и гражданский костюм, висевшие в гардеробе. Боже правый, кровь была даже здесь! — Где Венеция? Где Париж, Вена, Баден-Баден, в конце концов?

— У полковника могло оказаться множество причин для того, чтобы избрать подобный маршрут, — пожал плечами Лестрейд. Шерлок Холмс кивнул, и сыщики обменялись многозначительными взглядами.

— Капитан Морстен ехал вместе с полковником Мораном из самой Индии, — казалось, Холмс просто размышляет вслух. — Достаточно необычно для юноши не слишком обеспеченного. Да-да, я помню, он разбогател в Индии, но всё же...

— Полковник утверждает, что они с капитаном стали довольно близкими друзьями, — сообщил Лестрейд. Я удивлённо поглядела на полицейского инспектора. Моран и Морстен? Да уж, мой командир за последний год сильно изменился. Взял в жёны индуску, подружился с юношей, ровным счётом ничего из себя не представлявшим... Что-то во всём этом казалось мне фальшивым — так колышутся края у пустынных миражей, не позволяя полностью довериться их заманчивым картинам.

— Давайте, наверное, расспросим самого полковника, — решительно предложил Шерлок Холмс. Лестрейд согласился, и мы вышли, наконец, из залитой кровью каюты.

Как я уже упоминала, пассажиры ожидали своей участи в кабинете начальника вокзала. Когда мы зашли туда, викарий разговаривал с банкиром, супруга банкира развлекалась просмотром какого-то журнала, а полковник задумчиво разглядывал через окно основания причальных мачт, чьи верхушки терялись в ночном небе. Его жена сидела в кресле рядом, неподвижная, словно языческая статуя. Возможно, кто-нибудь, настроенный более поэтически, сравнил бы прекрасную индуску со статуей Мадонны, однако в этом действительно красивом лице я не увидела ни смирения, ни доброты — лишь безграничное спокойствие, свойственное, скорее, факирам, нежели женщинам.

Жена полковника Морана была хорошо сложена — худощава по меркам индийцев, однако британец не нашёл бы в её фигуре никаких изъянов. Её узкое лицо с огромными, почти нечеловеческими глазами, изящным прямым носом и маленьким, твёрдо очерченным ртом — верхняя губа чуть шире и полнее нижней, — обрамляли роскошные чёрные кудри, разделённые на пробор и заплетённые в косы, уложенные вокруг головы по последней моде. Голову покрывала полупрозрачная вуаль, напоминавшая обычный на её родине женский платок-орхну. По головному пробору змеилась традиционная индусская тика: цепочка из металла белого цвета, спускавшаяся на лоб подвеской в виде лотоса. Одета индуска была в обычное дорожное платье богатых британок: узкое, песочного цвета, с небольшим турнюром. Подобное эклектичное сочетание европейского наряда с экзотикой должно было, наверное, казаться вульгарным, однако миссис Моран даже в своей неподвижности выглядела настолько естественной, что несоответствие воспринималось, как некая изюминка этой необычной женщины, и не более того.

Обращало на себя внимание массивное шейное украшение, никак не подходящее к наряду: колье, скорее напоминавшее ошейник. В нём багровел рубин, слишком большой, чтобы быть настоящим. При виде этого колье меня бросило в холодный пот. Я хорошо помнила подобные вещички, пускай и не столь изысканные. И помнила, на чьи шеи они обычно надевались.

Я тут же посмотрела на руки индуски. Так и есть: перчатки, необычайно крепкие для женских, с серебряными накладками на пальцах. Из-за них кисти рук казались чересчур крупными, некрасивыми. Но предосторожность вполне понятна, учитывая, что ногти ракшасов ядовиты.

Итак, мой полковник женился на ракшаси.

Занятно. И многое объясняет. Если кто-то из аборигенок земель, колонизированных британской короной, и мог удержать при себе этого неистового мужчину, то только людоедка.

Н-да, пожалуй, я не жажду услышать о процессе ухаживания.

@темы: рейтинг: pg-13, работа: арт, работа: авторский фик, персонаж: шерлок холмс, персонаж: себастьян моран, персонаж: миссис хадсон, персонаж: ирэн адлер, персонаж: джон уотсон, персонаж: грегори лестрейд, категория: джен, категория: гет, канон: АКД, жанр: детектив, жанр: АУ, SH Tandem Maxi Fest

Комментарии
2013-02-03 в 18:32 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:32 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:33 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:34 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:34 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:36 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:37 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:37 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:38 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:38 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:39 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:40 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 18:40 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
читать дальше

2013-02-03 в 20:46 

sleepybird
Черт подери, это чудесно! Особенно супруга полковника Морана. И доктор Уотсон тоже очень интересная женщина, приятно было, что ее любовь оказалась взаимной.

2013-02-03 в 21:06 

Мадоши
Священный склисс // Бедуины любят пустыню
Замечательный фик ))) Очень впечатлили Мораны: ракшаси изумительна, в самом деле, идеальная пара! Сама доктор Уотсон тоже крайне понравилась, и дело, на мой взгляд, интересное, да и Морстены не подкачали... А мир-то - просто великолепен! Дирижабли, ракшасаы, гремлины, рубины... Написано, опять же, весьма гладко, логика реалий очень хорошая, нигде ничего не цепляет.
Отдельная радость: Ирэн Адлер/Адер и ее впечатления о муже, показалось очень верибельно и психологично.
Что немного обидно: на этом великолепном фоне как будто потерялся, собственно, Холмс, да и их роман с Уотсон протекал, кажется, только когда автор вспоминал, что черт, он же собрался писать рейтинг! ))) Хотя для меня лично это очень небольшой минус, меня, главным образом, порадовало, что оный роман не напряг и не было лишнего, отвлекающего от кейса юста ))) Текст прочитала с огромным удовольствием. Спасибо за прекрасный вечер )

2013-02-04 в 13:46 

Кышь
В сказки невозможно не верить - проще разучиться дышать.
Восхитительно.
Просто слов нет никаких совершенно.
Детективные детали, мир дирижаблей и гремлинов, ракшарсы и полковник Моран)
И восхитительная Джейн))
Атмосферная история, куча деталей от которой она становится еще живее.
И линия с отношениями Шерлок и Джейн - так потрясающе написана. Я когда перечитывать буду еще больше внимания обращу, но и сейчас - сцена признания - ыыыыыыы, :heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart:
очень аккуратно и красиво.
И потрясающие рисунки.
Вы волшебницы.
:white::white::white::white::white::white::white:

2013-02-06 в 01:44 

Тайсин
:hlop::hlop::hlop:
очень понравилось. Мир очень атмосферный, герои живые. Браво!

2013-02-06 в 01:48 

La haine
Городской смотритель.
hao-grey, огромное спасибо за текст.
Фем!Джон, конечно, моя слабость, но и без того у ваш вышли любопытнейший полковник с супругой. :nechto:

2013-02-06 в 02:01 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
sleepybird, спасибо большое! Джиотсана мне и самой нравится.
И доктор Уотсон тоже очень интересная женщина, приятно было, что ее любовь оказалась взаимной.
Эти персонажи сами не знают, чего хотят :) Ну и с логикой у них не очень, если речь идёт о чувствах :)

Мадоши, очень-очень благодарна вам за комментарий и за рекламу! Спасибо большое! Действительно, очень приятны такие добрые и подробные отзывы. Ну и то, что вы заметили мои фишки, именно то, отчего я честно и искренне пёрлась во время написания (в частности, Ирэн) - это добавляет мне радости.

Только одно хотелось бы объяснить.
Что немного обидно: на этом великолепном фоне как будто потерялся, собственно, Холмс, да и их роман с Уотсон протекал, кажется, только когда автор вспоминал, что черт, он же собрался писать рейтинг!
Ну, рейтинг автор собирался писать исключительно дженовый :) Я вообще люблю работать с дженом рейтинга от PG до R: мой любимый цвет, мой любимый размер :) И дженовый рейтинг я-таки написала.
А романс у меня исключительно низкорейтинговый, поскольку другой получается так, что вообще не получается :) Он и планировался - очень третьестепенной линией. В принципе, поначалу там вообще и планировался-то для основных героев исключительно джен, с гетом для Моранов и Адеров, но в конце герои взбрыкнули, сообщив, что им тоже хочется любви :) Спорить с героями я не привыкла, чего уж там :)
В любом случае, огромное спасибо за отзыв, мне очень было важно знать, что вещь, в принципе, вышла.

Кышь, спасибо тебе, дорогая! Я тебя очень люблю и очень рада, что ты есть, и что ты меня читаешь.

Тайсин, огромное спасибо! Очень здорово, что текст пришёлся по душе.

La haine, Вам спасибо за отзыв!
Я, честно говоря, фем!героя пишу впервые, рада, что получилась не фигня.

2013-02-06 в 17:08 

Интересная смесь. Характеры и детективная часть - блеск, а вот подробностей мультирасового мира надо бы больше. В конце концов, ежели в Индии гули и ракшасы, то в Британии обязаны быть ельфы Ж)

(jaerraeth)

URL
2013-02-06 в 18:52 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
jaerraeth, может, они там и есть (в варианте именно Народца полых холмов), а может, и ушли навсегда, как говорят легенды. В любом случае, в этом детективе они как бы лишние :)
А мультирасовый мир - ну, сам знаешь, мне такие нравятся :) Кроме того - не знаю насчёт гремлинов (тут вряд ли), а гули с ракшасами вполне за дальних родичей людей покатят, ну, подумаешь, двухголовые и прочие милые подробности - скрещиваться же могут!

2013-02-07 в 15:57 

Насчет скрещиваться скорее будет "зверушки остались довольны" Ж) А ельфов надо внедрить в следующий кусок истории, скрестив "Желтое лицо", "Собаку Баскервилей", "Львиную гриву", "Союз рыжих" и "Обряд дома Месгрейвов" (вопрос "но как" оставляю на откуп авторской фантазии).
...Хотя конечно лучше б ты Юрыстов писала, при всем уважении к...
(jaerraeth)

URL
2013-02-07 в 16:18 

КП
Во всём виновата
Насчет скрещиваться скорее будет "зверушки остались довольны"
Насколько я помню, у гулей и ракшасов могли быть дети от людей.

2013-02-08 в 12:56 

Вот не припомню я полу-ракшасов и полу-гулей. Браки да, поминаются (особенно брак по обычаю ракшасов), но потомство...
(jaerraeth)

URL
2013-02-08 в 13:42 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
jaerraeth, ты плохо смотрел. Погляди историю ракшаси Хидимбы (Хидимби), родившей сына одному из Пандавов.

А ельфов надо внедрить в следующий кусок истории, скрестив "Желтое лицо", "Собаку Баскервилей", "Львиную гриву", "Союз рыжих" и "Обряд дома Месгрейвов" (вопрос "но как" оставляю на откуп авторской фантазии).
Давай ты лучше сам как-нибудь, а? Меня как-то оно слабо волнует, были там эльфы, не были... :) Я уже наметила пару идей в этот цикл, но, боюсь, ни один из перечисленных тобой рассказов туда не ложится.

Хотя конечно лучше б ты Юрыстов писала, при всем уважении к
Знаешь, лучший способ заставить меня НЕ делать что-нибудь, даже то, что я намеревалась - это начать со слов "лучше б ты..."

2013-02-11 в 12:53 

> Погляди историю ракшаси Хидимбы (Хидимби), родившей сына одному из Пандавов
А, ну да, верно. Бхиме. Сыночек поминался как обладающий магическими силами (так они там все крепко магичили), но помимо что уродился лысым, вроде физически от человека не отличался. Т.е. рисуется концепт Толкиена - "полукровке" в какой-то момент жизни (не обязательно сразу при рождении) выбирается, жизнь какого из родителей он будет жить.

> Я уже наметила пару идей в этот цикл, но, боюсь, ни один из перечисленных тобой рассказов туда не ложится.
Ок, идеи твои - тебе под них сюжеты и отбирать. Я в Холмс-фандом не лезу.

> лучший способ заставить меня НЕ делать что-нибудь, даже то, что я намеревалась - это начать со слов "лучше б ты..."
Как скажешь, лучше бы я с этих слов не начинал, просто Юрыстов хоцца, причем в бумаге...

(jaerraeth)

URL
2013-05-12 в 07:56 

Филифьонка в ожидании
бульканье с кацудна
hao-grey, замечательный фик! Такой живой яркий мир! Дирижабли, гремлины - я просто балдею от этого всего :inlove:

История захватывающая, особенно впечатлил кейс - не просто продуманный, но ещё и вписанный именно в эти реалии, возможный только при таких обстоятельствах. Чрезвычайно увлекательно было следить за событиями, одновременно погружаясь в хитросплетения особенностей и тонкостей этого мира. На таком фоне сам Холмс действительно немного потерялся, но приятно, что он остался самим собой. Джейн... Она получилась ярким персонажем, характер - кремень, мне даже показалось, что несколько жестковат для знакомого нам Уотсона... Но, может, такое впечатление только потому, что она - всё же женщина. Цельный образ, вполне, на мой взгляд, узнаваемый.

Любовная линия была несколько внезапной :D Вначале нет ни намёка на заинтересованность Джейн (я было подумала, что как раз в ходе дела она Холмсом и проникнется), но потом вдруг выясняется, что она в него давно влюблена. Я прочитала в комментариях, что вы сначала этого не планировали - может, поэтому получилось такое противоречие. Объяснение между ними мне почему-то напомнило "Джейн Эйр" - такое же страстное и неожиданное )))

Остальные герои тоже впечатлили, нет проходных образов, все выписаны интересно, ярко, у всех есть характеры. Полковник чрезвычайно колоритен.

По поводу стиля хочу сказать, что ощущается некоторая тяжеловесность, но это настолько в духе викторианской основательности, что выглядит как достоинство, а не недостаток (может, так и задумывалось?)

Спасибо огромное за этот текст, подарил массу удовольствия! :heart:

Рисунки тоже понравились, мне кажется, вполне в духе фика. Автору большое спасибо! :white:

2013-05-13 в 18:32 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
Филифьонка в ожидании, спасибо большое за комментарий!
Уотсон... ну, лично мне всегда казалось, что АКД-шный мямля-Уотсон, военный врач, падающий в обморок при виде мёртвого тела - это несколько... перебор, что ли. Человек прошёл через несколько войн - и ведёт себя таким странным образом? Вот как-то оно не верилось :)
Холмс... мне жаль, что он "потерялся". Равно как и внезапность любовной линии - теперь я вижу, что это явный недостаток фика. Но тут уж что вышло, сами понимаете...
И спасибо за полковника!
Викторианская тяжеловесность - действительно, задумывалась именно стилизация. Причём, стилизация под "наши" переводы, а они, на мой вкус, тяжеловесны и вычурны - но они такие, какие есть, и мне хотелось соответствовать.
И спасибо за комплимент артеру, мне тоже очень нравятся иллюстрации!

2013-05-14 в 08:48 

СЮРприз*
«Не ведьма, а еще хуже» (с)
Всем спасибо за добрые слова об арте

2015-05-20 в 17:58 

как интересно! спасибо, автор. замечательную историю вы нам рассказали.

URL
2015-05-21 в 12:01 

hao-grey
Имбирные пряники и вычитка текстов нужны этому миру! (с) Ведьма Натка
Гость, вам спасибо на добром слове!

     

SH Tandem Fest

главная